Николай Гращенков

Заключительное слово председателя Ученого медицинского совета Минздрава СССР акад. Гращенкова Н. И.


Из архивов Н. И. Терещенко

Проппер-Гращенков Николай Иванович (1898—1965) — невролог, многолетний директор Института неврологии Академии медицинских наук СССР, с июля 1938 г. по сентябрь 1939 г. исполнял обязанности наркома здравоохранения СССР, в 1959—1961 зам. генерального директора ВОЗ. В 1950-х гг. занимал должность председателя Ученого медицинского совета Минздрава СССР.

Заключительное слово председателя Ученого медицинского совета Минздрава СССР акад. Гращенкова Н. И. по докладу о работе врачей-гомеопатов в больнице им. Боткина во исполнение приказа министра здравоохранения СССР № 466 от 02.06.1952 и приказа по Министерству здравоохранения СССР № 136 от 02.02.1953 (на заседании Ученого совета 01.10.1955)

При обсуждении этого вопроса мы, конечно, страстность вносим, и это неизбежно, поскольку здесь есть различные точки зрения.

Мне кажется, прежде всего нужно начать с того, что в советской медицине мы имеем единый принцип, который зиждется на новой идеологии, на марксистско-ленинской теории и на том, что мы стоим на профилактическом направлении. Вот суть принципа нашей советской медицины. Поэтому никаких новых принципов мы ни применять, ни вводить не можем, а можем только оценивать каждый новый подход, каждый новый методический прием, с точки зрения того, находится он в соответствии с этим уже утвердившимся за 38 лет советской медицины нашим материалистическим мировоззрением, или не подходит, или он находится в противоречии с этими принципами.

Вот, мне думается, если мы в такую плоскость вопрос поставим, тогда мы не будем здесь жонглировать такими словами, как "знахарство", как "не с кем объединяться" и пр. Никто не ставит вопрос так, потому что у нас единая советская медицина. Наши гомеопаты не претендуют на то, на что претендуют зарубежные гомеопаты, они не претендуют на свои, отличные от советской медицины принципы. И с этой точки зрения объединяться не с кем, потому что у нас нет двух лагерей: один лагерь, предположим, материалистический, а другой — идеалистический.

Так что мне думается, что эти страшные слова нам нужно отбросить и с деловой позиции подойти к обсуждению этого вопроса.

Все мы их обвиняем, и вот М. И. Барсуков говорил, что вы зря 38 лет существуете и не проверили экспериментально тех средств, которыми оперируете в больших разведениях, не установили их фармакологического действия, механизма их действия и т. д.

Но, естественно, возникает вопрос, где и как они могли такую проверку провести. Где? В поликлинических условиях? Вы сами понимаете, что это невозможно, а все попытки министерства на протяжении 20 лет создать научно-исследовательский институт потерпели полную неудачу.

И даже если в последнем приказе министра было записано поручение в адрес Академии медицинских наук, в адрес фармакологического и физиологического институтов Академии, проверить некоторые из гомеопатических средств, мы получили четкий и ясный ответ, что Академия этого вопроса в план научных исследований не включает и не считает целесообразным такую работу проводить, так как перегружена исследованиями в своем собственном направлении, загружена своей тематикой.

Я не вижу ничего плохого в таком ответе Академии медицинских наук, потому что действительно ее институты имеют свою проблематику и тематику и не в состоянии выполнить всех даваемых ей поручений.

И действительно, эти поручения идут большей частью в порядке навязывания, и кто из нас на собственном опыте не испытал этого, когда нам предлагали проверить то или иное средство или метод лечения, и ничего, кроме раздражения, эти поручения у нас не вызывали, если мы их и выполняли, то только в порядке и после строгого административного давления.

Я думаю, что если мы и не получили четкого и определенного результата об отрицательном или положительном действии различных веществ, которыми оперирует так называемая гомеопатическая медицина, то это часто объясняется именно тем, что наибольшая группа гомеопатических работников — это практические работники, не научные работники, а врачи-практики, к тому же работающие в отрыве от научной медицины.

И это тоже не большая заслуга советского здравоохранения, что мы долгое время оставляли гомеопатов самих по себе, не включая их в общую организацию здравоохранения, не давая им учреждений, в которых они могли бы работать. Только в 1938 году они получили свою поликлинику, но, видимо, этой формы недостаточно, и надо подумать о другой форме организации этой работы, или, будем говорить, этого направления советской медицины, которое применяет малые разведения в лечении хронических форм заболеваний. Так, мне думается, можно формулировать это направление, не говоря о принципах, потому что всегда надо помнить, что принцип материалистического понимания человеческих функций, причин возникновения болезней, связи этих болезней с внешней средой, а не механического понимания воздействия лекарственного вещества на организм человека. В этом существенное отличие нашей медицины.

И, конечно, можно воздействовать на болезни в различных планах: можно применять физиотерапевтическое лечение, курортное лечение в широком плане, можно воздействовать лекарственными препаратами и в больших, и малых разведениях, можно действовать средствами бальнеотерапии, а также и диетотерапии, о чем говорил М. С. Вовси, при целом ряде хронических состояний можно говорить о диетотерапии, в комбинации с лекарственными средствами, примененными в больших и малых разведениях.

И при этом не надо забывать, а надо помнить, что гомеопатия носит на себе влияние западной гомеопатии в течение этих 200 лет, и я считаю большой заслугой наших гомеопатов, товарищей, которые сегодня выступали, что они сами критически относятся к этому международному так называемому гомеопатическому обществу, и сами говорят о необходимости пересмотреть и обосновать некоторые приемы лекарственного или медикаментозного лечения так называемыми большими разведениями, и пока эти основные приемы не будут обоснованы, зачем нам спорить, может ли иметь действие лекарство в разведении 10-8. Начинаются споры, 10-6 оказывает какое-нибудь фармакологическое действие или не оказывает. Но это только частные споры, потому что ведь в отношении некоторых алкалоидов может оказаться, что мы не учитываем кумулирующих свойств. Ведь не все, что вводится в организм, сразу же выводится, оно может накапливаться. Мы же с вами не изучали этих малых разведений, может быть, там имеется конденсация этих веществ.

Вот, позвольте рассказать вам, что на меня оказало большое влияние, в смысле сдержанного отношения к этому разделу медицины. В свое время так же слушал лекции корифеев, которые касались Ганемана и т. д.; соответственно, был чрезвычайно предубежден против гомеопатии. И, представьте, 20 лет спустя я поехал в Англию, был в физиологической лаборатории по вопросам энцефалографии, и поднялся в неврологический госпиталь. И вдруг, в один прекрасный день, вижу бюст Ганемана: мало того, при неврологическом госпитале имеется гомеопатический госпиталь. Естественно, что я, будучи там же, побывал в этом самом гомеопатическое госпитале.

Что это за госпиталь? Это госпиталь, в котором имеется 400 коек: сердечное отделение, так называемой сердечной патологии, затем отделение так называемых токсико-инфекционных последствий, отделение хронических форм, отделение обменных болезней. И там было отделение неврозов, не имеющих органической природы. Причем с этими неврозами они конкурируют с соседним неврологическим госпиталем. Затем меня повели в лабораторию с различными веществами, применяемыми гомеопатами. В этой лаборатории велись наблюдения над лечебными средствами на различных изолированных органах животных, здесь были и пиявки, изолированное сердце, мыщцы и проч.

Мне показали фармакологическую лабораторию. Не забудьте, это было в 1935 году, мне были показаны различные опыты.

Наряду с фармакологической лабораторией, существовала при этом госпитале биохимическая, они здесь искали кислотно-обменные изменения, в связи с воздействием этих малых разведений.

И, наконец, поликлиника, в которую обращались в порядке стационарного лечения.

Таким образом, у них накапливался материал, он докладывался в Обществе физиологов, в Обществе терапевтов. Никто из этого не делал какого-нибудь страха, а все подходили научно к оценке результатов конкретных, которых добивались в этом учреждении.

Я спрашиваю, почему мы не могли создать такой больницы гомеопатической, тем более на принципах советских, тем более что в основе британского здравоохранения лежали не материалистические принципы, а принципы эмпиризма и т. д.

Но почему же мы, исходя из материалистического направления, единственно правильного, которого мы все должны держаться, почему мы не можем верить в пользу больших разведений? Разве мы не можем провести такое исследование, которое раз и навсегда положит конец спорам о действии больших разведений и действии гомеопатических доз? Разве мы не можем во всех подробностях изучить те средства, которые применяется гомеопатами, проверить их и в больших, и малых разведениях, как об этом говорил проф. Машковский, разве мы не можем разработать показания и противопоказания к применению этих средств, как мы это делаем в медицине вообще?

Кстати сказать, в том госпитале гомеопатическом, который, как я сейчас узнал, еще существует, имеются все разделы, которые имеются в так называемом аллопатическом отделении медицины — там имеются хирурги, терапевты, эндокринологи, гинекологи,

Принимают невропатологи. Там существует целый ряд исследовательских кабинетов, куда больные идут для рентгеновского исследования, для анализа крови, если это нужно — для различных форм сахарного обмена; там же проводятся и биохимические исследования, исследуется глазное дно. Если у невропатолога имеется подозрение, в связи с длительными головными болями, он исследует вестибулярной аппарат — таким образом, там проводятся такие же исследования, как и в обычном лечебном учреждении. При такой постановке дела иную форму приобретает и сама гомеопатическая проблема.

Можно, конечно, по-разному относиться к заслушанным и виденным фактам: во всяком случае, факт существования такого госпиталя в Лондоне настолько меня впечатлил, что, вернувшись в 1938 году из научной командировки, будучи назначен в Наркомздрав, получив от М. И. Калинина жалобу гомеопатов и памятуя об этом гомеопатическом госпитале на Куин-сквере в Лондоне — когда я в этом году был в Лондоне, у меня не было времени вновь осматривать этот госпиталь, но я только подкрепил свой рефлекс, увидев, что госпиталь еще существует — памятуя о том, что госпиталь, несомненно, оказывает положительное воздействие в лечении больного человека малыми разведениями, я тут же подписал приказ об организации в Москве поликлиники гомеопатов. И я думаю, что поступил совершенно правильно с точки зрения государственной, здравоохраненческой. И мы сегодня слышали из выступления директора Центральной поликлиники, какой большой спрос со стороны больных имеется на этот гомеопатический прием, мы слышали то, что запись на первичный прием бывает очень редко, что в дни первичной записи у поликлиники стоит большая очередь, потому что поликлиника не имеет возможности удовлетворить желание все больных, желающих там лечиться.

Может быть, можно сказать, что мы плохо работаем, если так много больных идет к гомеопатам. Но мы не должны забывать, что гомеопатия — не отдельная секта медицины, а часть советской медицины, обслуживающая население своими методами. Если у гомеопатов имеются отдельные ошибки, давайте вместе их устранять. Но, во всяком случае, мы должны исходить из положения, что интересы народа и медицинского его обслуживания требует того, чтобы мы пошли навстречу гомеопатам и расширили поликлиническую гомеопатическую помощь. Думаю, что в таком выводе нет ничего преступного: мы должны расширять формы поликлинической помощи путем организации гомеопатических кабинетов при обычных поликлиниках, о чем, как вы слышали, уже есть приказ министра, и в этих кабинетах наши врачи-аллопаты будут, с одной стороны, контролировать лечение врачей-гомеопатов, а с другой стороны, самообучаться их приемам, ведь гомеопаты — те же врачи, но с несколько другим подходом. Им нужно дать возможность проявить свои знания, применить шире свой подход, а для этого их надо влить в общую сеть здравоохранения.

Надо использовать их опыт, экспериментально проверить их средства, научно их обосновать и показать все то полезное, что есть в малых дозировках.

Надо, конечно, изучать механизм действия некоторых веществ. Вот проф. Машковский М. Д. говорит, что кремнезем в таком огромном разведении вряд ли действует. Но это пока словесный спор, давайте проверим. А, может быть, получится обратное явление, если вы будете насыщать животное 2–8 недель одной и той же дозировкой, через определенные промежутки времени, может быть, получится результат. Тем более что это не противоречит нашим же принципам. Мы никакой уступки не делаем, потому, что мы не принимаем этот идеализм от Ганемана и его последователей. Но сейчас народилась группа советских врачей, которые стремятся выйти из старых представлений, оторваться от них и разобраться в том, что здесь есть полезного и толкового, что полезно для здравоохранения.

Вот, если мы с этой точки зрения подойдем, тогда мы не будем запугивать такими словами, что это "знахарство" и что "не с кем объединяться".

По практическим вопросам, которые выдвинули нам товарищи, работающие в некоторых гомеопатических учреждениях, гомеопатических клиниках — что они просят? Они просят расширить базу. Я думаю, что было бы не грешно построить больницу для лечения гомеопатическими средствами некоторых форм хронических заболеваний организма, например, после инфекционных заболеваний, интоксикационных и пр.

При этой больнице создать две лаборатории: фармакологическую и физиологическую, причем посадить туда фармакологов из школы Машковского, физиологов из школы Черниговского, и пусть проверят это дело.

Так что к этому надо подходить по-государственному.

Но стоит ли нам издавать особый печатный орган? Нет, не стоит, именно, исходя из того принципа, что у нас нет гомеопатии в старом представлении.

Вот я просмотрел целую серию иностранных журналов по гомеопатии. Конечно, они нам не образец. Но в некоторых журналах я нашел весьма рациональные статьи, в частности, по лечению функциональной гипертонии. Так вот, я думаю, выделение такого органа печати отдельно означало бы выделение гомеопатии из общей советской медицины, что значило бы, что есть какое-то объдинение, с которым надо было бы каким-то образом объединяться, заключать "пакт о ненападении, о дружбе".

Поэтому надо, чтобы та группа, которая существует на определенных началах, чтобы она отражала свои достижения в общей медицинской печати — больше того, чтобы такие работы докладывать в наших обществах. Потому что, поверьте, если там чушь, так общественность никому спуску не даст, и это, безусловно, будет вскрыто.

Значит, надо, чтобы этот вопрос приобрел права советского гражданства, и чтобы отношение к этим вопросам было здравое и разумное, и чтобы этот вопрос исходил из принципа советской нашей медицины, а не принципов Ганемана с его идеалистическими положениями.

Поэтому отдельного органа не надо.

Нужно ли создавать общество гомеопатов? В этом я сомневаюсь. А если уж создавать, то секции при тех же наших работающих обществах — обществе терапевтов, хирургов, гинекологов, невропатологов и т. д. Ведь есть же сейчас при обществе невропатологов электроэнцефалографическая секция.

Такие же секции гомеопатов можно создать и при уже существующих обществах, и на этих секциях гомеопаты также будут делать доклады, демонстрировать больных и т. д., как это делают и другие секции. Гомеопаты при этом будут подчинены общему научному руководству общества, которое будет их контролировать, обобщать их работы и разберется, наконец, наука это или знахарство.

Поэтому нет смысла создавать отдельное общество, a надо пойти по линии создания секций или групп гомеопатов при существующих специализированных научных обществах, и если среди гомеопатов есть солидные группы хорошо и грамотно работающих врачей, надо объединить их со существующими обществами.

Подготовка кадров.

Тот метод проверки, который мы сегодня заслушали, должен получить отображение для того, чтобы наши врачи познакомились с некоторыми новыми приемами медикаментозной терапии. Не будем говорить о новой методе, а просто о новом приеме медикаментозной терапии, хотя она, в известной степени, дает нам основание заниматься академическим спором, могут или не могут действовать дозировки, которые не могут быть обнаружены никаким физико-химическим анализом; мы должны сказать, что в медицине так бывает, что — это звучит абсурдно — неэффективные с физико-химической точки зрения вещества оказываются клинически эффективными. К сожалению, и так бывает тоже. Так что нужно, по мере накопления здравого опыта, опыт этот множить и передавать другим, чтобы при минимальном удельном весе отдельных групп они не являлись монополистами этого опыта.

Тут говорили, что в области детских болезней, в частности, детских поносов недизентерийной природы, гомеопаты располагают некоторыми средствами, активно воздействующими на эти колиты. Поэтому я считал бы необходимым предложить организовать доклад детских врачей-гомеопатов, совместно с врачами-аллопатами, чтобы последние могли услышать и оценить опыт гомеопатов в этой области, а если нужно, то и проверить этот опыт у себя в клиниках. Думаю, что члены Ученого совета согласятся с этим предложением, тем более, что один из инспекторов Ученого совета, т. Помельцов, был послан изучать гомеопатическое дело и, кстати сказать, неплохо овладел этой средневековой кухней, но, конечно, овладел не с той точки зрения, чтобы оказаться в ее плену, а с той точки зрения, чтобы оценить и применять ее приемы, и, как я знаю, тов. Помельцов нашел в этих приемах много рациональных элементов. Я не имею основания не доверять тов. Помельцову, который от прежнего предубеждения пришел к тому, что есть в гомеопатии зерно истины.

И от нашего фармакологического комитета мы вправе ожидать проверки некоторых гомеопатических терапевтических средств. Пусть гомеопаты вам доложат относительно этих терапевтических средств в разных модификациях, в разных комбинациях, в разных дозировках и т. д.

/Проф. Першин: "Мы только за это и стоим"./

И мы за это стоим, и все за это стоят, потому что это будет настоящий опыт проверки в нашей государственной, большой системе здравоохранения, чего, конечно, мы не можем ожидать от нашей поликлиники. Кстати, об этом говорила и директор Центральной гомеопатической поликлиники, фармакологический комитет в состоянии разобраться в некоторых вопросах лекарственной терапии так называемого гомеопатического ряда и применяемых в гомеопатии больших разведений.

Вот что я думаю. Если мы так поставим вопрос, гомеопатия найдет свой нужное место в нашей медицине. Надо только уметь такое место найти и не пугаться того, что мы скатываемся на идеалистические позиции, о чем говорил проф. Першин, мы все стоим на материалистических позициях, но мы должны из гомеопатии взять то, что там есть рационального, что можно с пользой применить в нашем здравоохранении, но что, соответственно, требует проверки.

Не думаю, что это может быть сколько-нибудь вредно.

Такой проект постановления. Позвольте поручить тов. Помельцову вместе с П. И. Маловым отредактировать этот проект постановления, чтобы в более спокойных тонах представить его коллегии как решение президиума Ученого совета.

Позвольте на этом заседание закрыть. Текущие дела мы рассмотрим в общем порядке…

Другие материалы по истории гомеопатии в СССР